Расследования
Репортажи
Аналитика
  • USD90.84
  • EUR98.54
  • OIL83.91
Поддержите нас English
  • 11148
Подкасты

«Гитлер, говорят, верил, что все покорятся правителю, обладающему копьем Лонгина, и искал его». Андрей Кураев о надеждах Путина на «Троицу»

15 мая Владимир Путин передал икону «Троица» Андрея Рублева Русской православной церкви. На сайте РПЦ сообщается, что такое решение было принято якобы «в ответ на многочисленные просьбы православных верующих» о передаче иконы церкви. Андрей Кураев поговорил с The Insider о том, зачем Владимир Путин отдал икону церкви и как это может быть связано с войной.

Марфа Смирнова: Андрей Вячеславович, вы вообще понимаете, в каких условиях уже после физической передачи РПЦ будет храниться «Троица»?

Андрей Кураев: Начнем издалека. Многие люди церковные говорят: «Ну как же, иконы же писались для церкви, церковь их веками хранила — и ничего, иконы не терялись». Терялись. Если бы древние иконы спокойно сохранились в наших храмах, то у нас сегодня были бы тысячи древних икон. А их несколько десятков всего-навсего. Так что иконы, в том числе и чтимые, чудотворные, время от времени исчезают, разрушаются. И ту же икону «Троица» Рублева несколько раз переписывали еще в средние века.

Теперь дальше. Я не специалист по условиям хранения, но довольно очевидно, что в Третьяковской галерее специалисты-реставраторы лучше, чем в провинциальном музее Троице-Сергиевой Лавры. Тем более что этот музей весьма своеобразный. С недавних пор он превращен в вотчину монастыря, и наместник монастыря по совместительству по должности является директором этого государственного музея, получая свои 1,5 миллиона рублей в качестве ежемесячной зарплаты.

Да, понятно, что условия будут хуже. Но главное, представьте себе: в Третьяковской галерее икона стоит в специальном ковчеге, который поддерживает особый режим влажности, температуры, плюс к этому исполняет антивандальную функцию. Именно в этом саркофаге, в этом ковчеге «Троицу» привозили год назад на парочку дней на праздник в Троице-Сергиеву Лавру. Опять же, оставим сейчас в стороне вопрос о том, что потом специалисты-реставраторы были в ужасе, в каком виде икона вернулась назад в Третьяковку. Но мы знаем фотографии с тех дней. Икона в таком виде просто не встает в иконостас. Она писалась по размеру, без ковчега. И, соответственно, когда она в ковчеге, то не вмещается в иконостас, выпирает, и этот ковчег заслоняется собой соседние иконы. Нарушается в целом гармония иконостаса — появляется такая выпуклость огромная, выдается вперед. Поэтому эстетически это смотрится безобразно.

Вторая вещь. В Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры целый день идет служба. Не так, чтобы два часа утром, два часа вечером, — а целый день, начиная с пяти утра. Сначала молебен для монахов (это называется братский молебен), а потом уже эти монахи по очереди, сменяя друг друга, читают акафист преподобному Сергию Радонежскому у раки с его мощами. Рака с мощами Сергия находится буквально в двух метрах от исторического места «Троицы» в иконостасе. Соответственно, очень рядом с этой иконой стоит монах, который постоянно читает акафист, а порой народ ему подпевает. Там нет постоянного хора, а церковный народ знает многие молитвы из акафиста наизусть и подпевает сам. То есть группка в 20-30 человек паломников все время стоит в этом уголке и молится.

То, что служба постоянно совершается, означает, что нет времени и возможности для проведения экскурсий. Гиды будут вынуждены рассказывать о «Троице» Рублева на улице, вне храма. И люди должны будут что-то об этой иконе узнать, не видя ее, вспоминая иллюстрации из школьного учебника. А когда туристы зайдут внутрь собора, то эта группка молящихся не подпустит их близко к иконе. Да это и технически невозможно: там есть солея <возвышение пола перед иконостасом>, есть заборчик, оградка, отделяющая солею от общехрамового пространства. В этом общехрамовом пространстве стоит тесная группа верующих и всей душой ненавидит туристов, которые не паломники и мешают молиться, понимаете ли. Кроме того, идет поток самих паломников, чтобы приложиться к мощам преподобного Сергия. Для туристов здесь нет шанса подойти ближе, чем метра на четыре. Опять же, они должны на это смотреть в тишине. Если у них возникли какие-то вопросы, они не должны их задавать, а подождать, пока выйдут из храма, а потом на пальцах объяснить, что же именно им показалось интересным и о чем они хотели бы еще поговорить.

Далее. Храм темный, в нем нет окон. У него только прорези в барабане, на котором стоит купол над крышей храма. И специалисты расскажут вам, почему, расскажут о втором балканском влиянии, об исихазме, о мистическом браке и так далее. Но факт есть факт: в Троицком соборе полумрак, монахам так удобнее молиться. Они не собираются созерцать эти росписи, вглядываться в детали. Им полагается в молитве уходить в себя. И поэтому темнота друг не только молодежи, но и монахов — по разным, правда, причинам. Если поставить прожектор, подсвечивающий именно рублевскую икону, то он нарушит атмосферу храма. А если этот прожектор не ставить, то икона будет невидимкой.

Марфа Смирнова: По словам искусствоведов, с которыми поговорили редакторы нашего сайта, «разумный компромисс в отношении произведений религиозного искусства можно наблюдать в Риме». Вы согласны с этим?

Андрей Кураев: Вы знаете, у католиков давным-давно самые ценные древние предметы живописи изъяты из храмов и помещены в прихрамовые музеи, а их место занимают копии. Это в порядке вещей. Сама церковь понимает, что это в ее же интересах.

Марфа Смирнова: Вспоминая историю с Матроной, как вы считаете, сможет ли церковь зарабатывать и на «Троице» Рублева?

Андрей Кураев: Да, совершенно верно, потому что следующий шаг будет такой. Скажут: «Ага, раз вы хотите просто смотреть на нашу икону и мы берем пример с католиков, во внеслужебное время вход в такой исторический собор платный. Покупайте билеты. Если вы на молитву приходите — пожалуйста, с пяти до шести утра бесплатно. А в остальное время платите». Это вполне возможное развитие событий.

Марфа Смирнова: А для вас это решение, связанное с передачей иконы РПЦ, было неожиданным?

Андрей Кураев: Даже патриарх сказал, что это было неожиданно, потому что он просил эту икону на один-два дня. В документах Синода, который на днях состоялся, патриарх сам говорит, что он не ожидал, что президент примет такое радикальное решение — вообще навсегда отдать.

Марфа Смирнова: Но, может, это тоже был такой реверанс со стороны патриарха? Поэтому вас и спрашиваю — вообще какие-то разговоры велись об этом?

Андрей Кураев: Понятное дело, что в этом отношении аппетиты церкви, патриархии безграничны. Все, что когда-либо как-то считалось нашим, мы берем. Большой вопрос, что значит «наше», потому что были времена, когда церковь была государственной, и поэтому, по большому счету, не было различения между государственным имуществом и церковным. Создавалось все это на государственные деньги, царевы и княжеские пожертвования. И в случае чего русские цари считали себя вправе забирать назад эти вложения и пожертвования. Но считалось, что монастыри — это такие несгораемые сейфы и банки Московского государства. В случае голода, войны, какого-то бедствия вполне можно у них изъять запасы хлеба, оружия, денег, а порой и колокола снять, потому что в России до конца петровского царствования просто не было своих месторождений металлов — не драгоценного, а просто обычного металла и меди. Это была импортная статья.

Марфа Смирнова: «Троицу» выставляли раз в год в церкви Николая Святителя в Толмачах. Она прямо рядом с Третьяковкой. И никакого ажиотажа среди прихожан это не вызывало. Сейчас, когда икону с помпой передадут РПЦ, стоит ожидать всплеска интереса и паломников?

Андрей Кураев: Реклама — двигатель торговли. Скажем, есть храм Христа Спасителя, а в двухстах метрах от него есть храм… Господи, сейчас забыл его название. В соседнем переулочке. Илия Обыденный, по-моему. Там всегда хранилась частичка ризы Божьей Матери. И вдруг другой кусок этой так называемой ризы с помпой привозят из Греции, кладут в храм Спасителя, и заявляется: впервые в России такая святыня. И выстраивается многокилометровая очередь. Да вот же, в двухстах метрах она всегда была! Но об этом успешно забыли. Так же и с «Троицей». Для людей все равно была одинаковая доступность что в том храме, что в самом зале древнерусской живописи Третьяковской галереи. Поэтому ажиотажа никакого не было и сейчас не будет.

Марфа Смирнова: А если говорить про пиар, то кому эта передача выгодна? Владимиру Путину, который лично все устроил, или все же патриарху Кириллу и имиджу РПЦ?

Андрей Кураев: Я думаю, что здесь все очень переплелось и в итоге мы оказались возвращены во времена царя Алексея Михайловича, который искренне был убежден в том, что военное могущество Московского государства зависит от того, сколько реликвий он смог у себя собрать на территории. Доходило до того, что он нарушил клятву, которую дал афонским монахам. Он просил у них передать ему на временное хранение частицу Креста Господня. Монахи ему дали, а потом царь отказался возвращать, нарушив слово. Потому что, по его мнению, речь шла о вопросе государственной безопасности. Вот если не будет такой святыни на Москве, то тогда, значит, враг может оказаться мистически сильнее.

Надо сказать, что и в Западной Европе, конечно, такие представления были: тот правитель, у кого копье сотника Лонгина, копье, которым был пронзен Христос, тот будет очень сильным правителем, все ему покорятся. Говорят, даже Гитлер в это верил и искал это копье. Но это все-таки из мира магии. Царство Христово — оно не от мира сего, и то, с кем Христос, определяется не тем, кому удалось завладеть, зачастую нечестным путем, той или иной материальной святыней.

Марфа Смирнова: То есть Путин всерьез может считать, что возвращение «Троицы» в лоно церкви может изменить ситуацию под Бахмутом.

Андрей Кураев: Его в этом убеждали церковники. Я думаю, что и патриарх Кирилл, и митрополит Тихон, недавний собеседник Ксении Собчак, не один год ему об этом говорили. Отсюда и идея строительства главного храма Вооруженных Сил с его очень странной символикой и странными реликвиями типа фуражки Гитлера, и многое другое. И святые, которые назначаются покровителями разных воинских частей и родов войск. Причем так смешно звучит, когда архангелу Михаилу патриарх указывает, каким войскам он должен покровительствовать. В патриарших проповедях тоже постоянно звучит тема о том, что такая-то икона дала победу русской армии в такой-то битве.

Марфа Смирнова: Кстати, что вы думаете о появлении Тихона Шевкунова на канале у Собчак? Это же явно обращение к совсем новой для него аудитории.

Андрей Кураев: Ну и прекрасно. Зато у нас с вами появилась редкая возможность посмотреть. Вот в феврале 2022 года мы с вами видели прямую трансляцию заседания Совета Безопасности, принимающего решение о том, что англосаксы объявят нам войну и нападут на нас завтра. А вот сейчас мы услышали, собственно, НРЗБ прослушка в секретном кабинете Путина, где с ним встречается митрополит Тихон и о чем они говорят.

То, что мы услышали, — это только версия лайт. То есть, безусловно, у митрополита в беседе с президентом те же самые тезисы о том, что Запад нас всегда ненавидел и так далее. Конечно, митрополит в беседе с президентом в гораздо более жесткой форме все это озвучивал. А у Собчак более мягко, разбавлено.

Марфа Смирнова: Перед государством сейчас стоит задача привлечения в церковь новых прихожан?

Андрей Кураев: У государства стоит общая задача манипуляции населением страны. Для каждого разряда электората есть свои манипуляторы, в том числе и те, которые в рясах или в чалмах. Они получают от этого большое удовольствие и ощущают наконец-то свою великую историческую миссию и востребованность.

Марфа Смирнова: Ситуация со священником из Люблино, которого лишили сана из-за того, что он молился за мир, а не победу, — можно ли говорить, что это некая тенденция? И станет ли в ближайшее время подобных репрессий в церкви еще больше?

Андрей Кураев: Может быть, и не станет, потому что случай с отцом Иоанном Ковалем (так зовут этого священника) был максимально публичным, громким и скандальным. Смысл этой акции патриарха был в устрашении: устрашить его собственное духовенство — смотрите, никому поблажек не будет, Это принципиально. Поэтому я думаю, что изрядная часть духовенства прекрасно поняла это.

Но большинство духовенства и так с радостью молилось о скорейшей победе над хохлами, укронацистами и так далее, вполне искренне разделяя мифологию телевизора. Среди тех, кто про себя бурчал, я думаю, большинство поняли, что бурчать надо еще тише, потому что в случае с отцом Иоанном на него настучал алтарник его же храма, а потом уже этот донос поддержал настоятель.

Так что поэтому даже в своей семье — а у нас обычно говорят, что наш приход — общая семья и так далее, — даже семейные, близкие, домочадцы могут настучать. Поэтому простое правило для обычного служаки: надо быть осторожным, кто я такой, от меня ничего не зависит, у меня своя семья. На эту тему в русском фольклоре есть масса поговорок, которые все хорошо помнили в советские времена: своя рубашка ближе к телу, плетью обуха не перешибешь, один в поле не воин и так далее.

На днях зашел я к одному юристу в Москве, с которым мы знакомы много лет. Человек, что называется, в лицо и по имени меня знает, и не один раз я обращался к ее услугам. И эта замечательная женщина мне говорит, пока печатают какой-то документ: «Вы знаете, до чего уже дело дошло? Оказывается, даже священники выступают против нашего президента, против России. Как так можно? Вы знаете, я из многонациональной семьи, мой муж хорват, и он мне говорит, что была бы малейшая возможность, он бы немедленно поехал на войну против фашизма, поехал защищать Донбасс. Вы знаете, я еврейка со всех сторон во многих поколениях, но я за Россию, я за нашего президента».

В советские годы, если ты видел человека в очках и с университетским образованием, то можно было с большой долей вероятности предположить, что вчера вечером вы занимались одним и тем же — слушали новости по «Голосу Америки». Вы могли спокойно обменяться свежими анекдотами или записями Владимира Высоцкого, пошутить на тему генеральной линии партии и так далее. А сегодня это совсем не так. Сегодня нельзя исходить из убеждений, что если перед тобой интеллигент или православный верующий, христианин или даже старообрядец, то у него аллергия на Скабееву. Это не так.

Марфа Смирнова: А вы можете сказать, большой ли процент священников, у которых нет аллергии на Скабееву, как вы говорите, и которые за то, что мы боремся с фашизмом на Донбассе?

Андрей Кураев: Я думаю, что большинство. И что особенно интересно, в этом большинстве огромную часть составляют этнические украинцы. Если проводить корпоративно-этнический анализ, то, наверное, мы не найдем другой такой профессиональной среды в Российской Федерации, где был бы такой большой процент этнических украинцев. Для этого были определенные причины в послевоенные годы, начиная с 1945-го: очень много этнических украинцев уезжали из Украины, в том числе Западной, и стали священниками в России. И далеко не все из них вернулись потом, когда Украина стала самостоятельным государством. И ничего. Напротив, они еще более энтузиастически готовы. Им нужно убедить самих себя, что их молчание, их молитвы за победу русского оружия — это все правильно. И поэтому они даже, может быть, еще бо́льшие энтузиасты СВО, нежели этнически русские священники.

Марфа Смирнова: Очень общий вопрос: как человек, который служит Богу, исповедует, говорит о заповеди «Не убий», может молиться не за мир, а за победу, которая сопряжена с убийствами?

Андрей Кураев: Способы обезвреживания этой заповеди даны еще в Ветхом Завете. Потому что в Ветхом Завете сказано: «Не убий», но уже в следующей книге Библии сказано: «Иди и убей» — вырежи все население такого-то города и так далее. То есть священные войны — это один из важных феноменов древнееврейской истории, библейской истории, священной истории. А христиане потом находили там огромное количество желанных им прецедентов и оправданий.

Подпишитесь на нашу рассылку

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Safari